Кто не добродетелен, тот и не мудр

По Сократу, добродетельная жизнь неразрывно соединена со познанием добродетели. Обладает ли, но, он сам таким познанием? Нет, не обладает. Более того, Сократ открыто прокламирует свое неведение и с этим связывает приписываемую ему мудрость. Пророчица дельфийского храма в ответ на вопрос 1-го из друзей и последователей Сократа о том, кто является Кто не добродетелен, тот и не мудр самым мудрейшим человеком, именовала Сократа. Сократ в силу собственной благочестивости не мог проигнорировать это предсказание и в силу настоящей скромности не мог принять его практически. Он решил расшифровать сокрытый смысл предсказания. Он нашел, что люди, которых молва считает мудрейшими, по сути такими не являются. Они, эти запатентованные мудрецы, либо ничего не Кто не добродетелен, тот и не мудр знают, либо знают сильно мало. Тут они ничем не отличаются от него, Сократа. Но меж ними есть одно различие: люди, слывущие за мудрецов, обычно важничают, делают вид, как будто они что-то знают, Сократ же не делает вида, а открыто признает, что он не знает. По-видимому, как Кто не добродетелен, тот и не мудр считает сам Сократ, за это — за то, что он знает, что ничего не знает, — Аполлон и окрестил его самым мудрейшим из людей. По правде, конкретно в этом тезисе Сократа сосредоточена его мудрость, его этико-нормативная программка.

Сначала необходимо подчеркнуть, что эталон знающего неведения прямо вытекает из сведения добродетели к Кто не добродетелен, тот и не мудр познанию. Если добродетель есть познание и кто-то заявляет себя знающим, то он тем провозглашает себя добродетельным, а саму добродетель считает осуществленной. Ведь знать добродетель и быть добродетельным — это, по Сократу, одно и то же. Главный аспект, позволяющий судить, обладают ли люди познанием добродетели либо нет, заключается в том, какую Кто не добродетелен, тот и не мудр жизнь они ведут — добродетельную либо грешную. Людская добродетель есть человеческое совершенство, таково четкое содержание этого термина у Сократа. А осуществленное совершенство есть совершенная абракадабра, такая же, к примеру, как сосчитанная бесконечность. А если же учитывать, что добродетельные люди по сократовским канонам являются сразу людьми счастливыми («людей Кто не добродетелен, тот и не мудр достойных и добросовестных — и парней и дам — я кличу счастливыми» — 1, 289), то вопрос о людском знании и мудрости становится проблематическим. Потому Сократ в силу одной только логики, не говоря уже о личной скромности и социальной наблюдательности, обязан утверждать, что «он знает только то, что ничего не знает»[48].

Хотя «человеческая мудрость стоит Кто не добродетелен, тот и не мудр мало либо совсем даже ничего», а по-настоящему «мудрым-то оказывается бог» (1, 90), все же трезвое понимание этого факта открывает жизнеутверждающую перспективу нескончаемого нравственного совершенствования личности. Когда я знаю, что ничего не знаю, и при всем этом знаю также, что от познания добродетели зависит добродетельность жизни, то у меня Кто не добродетелен, тот и не мудр есть направление и место правильного поиска. Ясное познание собственного неведения должно вдохновлять человека находить — находить нравственную правду. Понимающее неведение Сократа есть призыв и требование повсевременно мыслить над тем, верно ли мы живем, есть философски обоснованное предостережение против самодовольства и успокоенности.

Сократ гласит о для себя: «Мною же будто бы Кто не добродетелен, тот и не мудр обладает какая-то роковая сила, потому что я вечно блуждаю и не нахожу выхода» (1, 185). Он не находит выхода, но он отыскивает его. И, самое главное, он знает, что конкретно он должен находить этот выход. Предназначение «роковой силы» и заключается в том, чтоб вдохновлять к поиску самого Сократа. Эта сила является «роковой Кто не добродетелен, тот и не мудр» исключительно в том смысле, что она внутренне необратима, но не в том смысле, что она выступает как неподвластный индивидуму рок. Расшифровывая ее природу, Сократ гласит о некоем человеке, который повсевременно его посещает: «он очень близок мне по рождению и живет в одном доме со мной» (1, 185), — ведает Сократ о Кто не добродетелен, тот и не мудр нем собеседнику. Идет речь о внутреннем человеке, о втором, подлинном я, который не позволяет ему растворяться во наружных формах бытия, ввергает в ситуацию неизменного спора с самим собой неизменного самопреодоления. Тут мы подходим к важной особенности этического миропонимания Сократа.

Этика Сократа есть этика персональной личной ответственности. Она выражает ту стадию личного Кто не добродетелен, тот и не мудр развития, когда индивидум возвышает себя до уровня субъекта нравственно-ответственного поведения. Личность берет на себя бремя ответственности и вины за свое человеческое развитие. Узнаваемый исследователь античности В.Йегер пишет: «Сократ — последний гражданин в смысле старой полисной Греции. Он же сразу является воплощением и высшей точкой новейшей формы Кто не добродетелен, тот и не мудр духовно-нравственной индивидуальности»[49]. Сократовский эталон личности возвещает переход человека и общества к духовно-нравственной стадии развития. Сократ, во-1-х, выделяет в структуре жизнедеятельности человека тот пласт, который стопроцентно находится в зависимости от него самого и составляет место ответственного деяния (конкретно таким пластом являются познания, суждения разума), и, во-2-х Кто не добродетелен, тот и не мудр, рассматривает его в качестве решающей базы людской добродетельности.

Блага либо цели человека, придающие конкретность его жизнедеятельности, Сократ подразделяет на наружные, телесные и духовные. Из их вполне от самого человека зависят только духовные блага, и они в той мере, в какой опосредуются оптимальным познанием. Действие только тогда является ответственным Кто не добродетелен, тот и не мудр, когда индивидум дает для себя ясный отчет в его содержании и последствиях и воспринимает его в этом качестве. Тогда, когда индивидум действует с открытыми очами, когда он знает, что делает. Ответственное действие человека есть действие, за которое человек может и должен отвечать, так как оно вполне зависело от него.

Основной сформулированный еще Кто не добродетелен, тот и не мудр Аристотелем упрек против этического интеллектуализма Сократа заключается в том, что он отождествляет добродетель с разумной частью души, игнорируя тем ее неразумную часть. Сам этот упрек нельзя признать идеальным. Сократ, конечно, осознавал, что душа содержит внутри себя некоторое иррациональное начало (например, он отмечает, что поэты, подобно прорицателям и гадателям, творят Кто не добродетелен, тот и не мудр в неком исступлении, не зная того, о чем они молвят, — см. 1, 89). Но оно не заинтересовывало его. В иррациональной, неразумной собственной части душа так же не подчиненна человеку, как не подчиненны ему и наружные происшествия его жизни. А Сократ отыскивает такую совокупа действий, последнее и решающее слово по поводу которых Кто не добродетелен, тот и не мудр принадлежало бы самому индивидуму — это и есть деяния, которые полностью зависят от познаний. Познания есть тот канал, через который человек производит контроль над своим выбором. Они обозначают зону автономного, свободного и ответственного поведения. Тот, кто вожделеет вправду опровергнуть Сократа, должен обосновать, что есть какие-то другие причины, кроме Кто не добродетелен, тот и не мудр познаний, которые позволяют человеку действовать трепетно, самому управлять своим поведением.

Не только лишь добродетель конституирует себя в форме познания. Да и познание, разум имеют единственный достойный предмет — добродетель. Потому не может быть такового, чтоб человек был знающим, мудрейшим без того, чтоб он не был сразу добродетельным, нравственным Кто не добродетелен, тот и не мудр. Никто не может считать себя знающим, если он не знает, как стать добродетельным. А знает ли он, как стать добродетельным, либо нет, удостоверяется только тем, практикует ли он добродетель либо нет. Потому, когда Сократ гласит: «Я знаю, что я ничего не знаю», он практически утверждает, что нет в мире ничего Кто не добродетелен, тот и не мудр более принципиального, чем добродетель, и нет для разума другого назначения, не считая как находить путь к добродетели. Не для того дан разум человеку, чтоб изучить, что находится «в небесах и под землею» (1, 91), а для того, чтоб стать совершенным. Сократ считает, что нужно «заботиться до этого и посильнее всего не о теле Кто не добродетелен, тот и не мудр и не о деньгах, но о душе, чтоб она была как можно лучше» (1, 99).

Состояние человечьих характеров не позволяет никого считать мудрейшим. И сократовский эталон знающего неведения есть сразу упрек, обращенный к афинянину, а через него и к каждому из нас: «Не постыдно ли для тебя хлопотать Кто не добродетелен, тот и не мудр о деньгах, чтоб их у тебя было как можно больше, о славе и о почестях, а о разуме, об правде и о душе собственной не хлопотать и не помышлять, чтоб она была как можно лучше?» (1, 98).

Таким макаром, тезисом «добродетель есть знание» Сократ определяет нравственность как место ответственного поведения индивидума, а тезисом «я Кто не добродетелен, тот и не мудр знаю, что ничего не знаю» возвышает ее до личностно формирующего фактора, более принципиального, чем власть, средства, другие наружные и телесные блага.


kto-bolshe-zavisim-ot-igr-na-kompyutere.html
kto-budet-testirovat-i-na-kakih-etapah.html
kto-dal-saddamu-husejnu-atomnuyu-bombu.html